ТЕРНОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИН­СТИТУТ

На правах рукописи

ЛЕЩАК Олег Владимирович

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ФУНКЦИОНАЛЬНОГО

ИССЛЕДОВАНИЯ ЯЗЫКОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

(НА МАТЕРИАЛЕ СЛАВЯНСКИХ ЯЗЫКОВ)

10.02.19 - общее языкознание, социолингвистика,

психолингвистика 10.02.01 - русский язык

Диссертация на соискание ученой степени доктора филологических наук

Научный консультант - член-корреспондент МАН ВШ, доктор филологических наук, профессор Немец Г.П.

ТЕРНОПОЛЬ - 1997

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ............................................................................................................. 4

ГЛАВА I.

Типологические черты функциональной методологии лингвистики
§ 1. Проблемы онтологии вербального смысла как объекта лингвисти­
ческого исследования........................................................................                    21

1.1.    Тетрихотомия в лингвистической методологии............................... 21

1.2.    Функционализм как онтологическая позиция в лингвистике..........    32

1.3.    Языковая деятельность как целостный объект функционально­
го лингвистического исследования: к онтологии соотношения языка,
речевой деятельности и речевых произведений................................... 44

§ 2. Проблемы гносеологии и генезиса вербального смысла........... 75

2.1.      Тетрихотомия в гносеологии как исследовании генезиса смыс­
ла               75

2.2.      Функциональное понимание становления и развития вербаль­
ного смысла........................................................................................................ .   89

2.3.      Функциональная семиотика и проблема соотношения вербаль­
ного и невербального смысла...........................................................               .. 99

§ 3. Типологические проблемы методики лингвистического исследова­
ния................................................................................................................... ... 138

3.1. Лингвистическое исследование как коммуникативно-
предметная мыслительная деятельность. Характер теоретического
познания и проблема источника базы лингвистических дан­
ных..........................                                                                                        .138

3.2 Соотношение лингвистического знания и вербального факта в
процессе исследования. Тетрихотомия в методике лигвистического
исследования............................................................................................. 147

ГЛАВА II. Языковая деятельность в свете функциональной методологии

§   1.   Методологические   проблемы   структуры   и   объема   вербального
смысла и организация информационной базы языка.................................. 160

1.1.      Функциональное   понимание   познавательной  деятельности   и
методологические    проблемы    структуры    и   объема    вербального
смысла......................................................................................................... 160

1.2.      Методологические проблемы формирования объема и структу­
ры информационной базы языка............................................................. 191

1.3. Семантическая структура речи и речевых знаков............... 250

§2.   Методологические   проблемы   речевой  деятельности   и   структура
внутренней формы языка................................................................................. 307

2.1.  Составные речевой деятельности и их отражение в структуре
внутренней   формы  языка.   Режимы   речевой  деятельности   и   модели
внутренней формы языка ...........................................................................  307

2.2. Структура    и    функционирование    моделей    речепроизводства.
..............     ....358

2.3.     Фонация и графическое оформление речи и их отображение во
внутренней форме языка................................................................................. 425

2.4.     Знакообразование и словопроизводственные модели внутрен­
ней формы языка............................................................                                     459

2.5.  Обобщение: структура внутренней формы языка......................... 488

ВЫВОДЫ................................................................................................... 491

ЛИТЕРАТУРА........................................................................................... 508

ВВЕДЕНИЕ

Всякая теория, если она претендует на роль научной теории, должна содержать в себе, как минимум, два четко определенных по­ложения: об объекте исследования и о наборе методов и приемов на­учного анализа объекта. Без этого непременного условия всякая тео­рия становится неуловимым, ускользающим от рук и глаз фантомом, который, в лучшем случае, может произвести на читателя благопри­ятное впечатление и вызвать у него эстетическое удовольствие. Очень немногие лингвисты составляют себе труд определиться как в плане онтологического статуса объекта, так и в отношении гносеоло­гических и методических основ своего исследования. Это совсем не значит, что их лингвистические исследования лишены методологиче­ских оснований. Различное видение онтологических, гносеологиче­ских и методических аспектов исследования, как правило, имплицит­но присутствует в любом теоретическом, а подчас и практическом споре между лингвистами. Многие лингвисты не отдают себе отчет в том, что их теоретическое противостояние с тем или иным оппонен­том разрешимо только в том случае, если они стоят на идентичных методологических позициях, в противном случае их спор либо прин­ципиально не может быть разрешен, либо должен быть переведен в плоскость методологической дискуссии о самих основаниях исследо­вания. Понятие методологии, принятое нами в этой работе, согласу­ется с мнением тех ученых и философов, которые видят в методоло­гии основания теоретической эвристики, т.е. учение о принципиаль­ных основаниях познавательной деятельности и основных критериях выбора и определения объекта, критериях его исследования, включая и выбор тех или иных приемов и методов (М.Ярошевский, Н.Наливайко, Э.Юдин): "... под методологией следует понимать сис­тему общих принципов (способов) организации и трактовки знания, а не только теоретические постулаты, на которых оно базируется" (Ярошевский,1984:329),   "Никакая   простая   совокупность   методов   не

составляет еще методологии" (Наливайко,1990:48), "Методологиче­ский подход - это принципиальная методологическая ориентация ис­следования, точка зрения, с которой рассматривается объект изуче­ния (способ определения объекта), понятие или принцип, руководя­щий общей стратегией исследования" (Юдин,1978:143). В лингвистике это положение еще не достаточно осмыслено. Ученые не всегда осознают эти аспекты исследования, из-за чего их работы оказывают­ся весьма противоречивыми в теоретическом отношении. Далеко не все лингвисты понимают, что в языкознании, как и в других гумани­тарных науках, нет и не может быть т.н. общих мест, трюизмов или аксиом, если только ученый методологически осознанно подходит к своему исследованию.

Будучи одной из наиболее древних областей знания, лингвистика, тем не менее, до сих пор представляет собой набор разрозненных рефлексий по поводу чего-то неопределенного, что в быту называют языком. Говоря о неопределенности объекта лингвистики, мы нис­колько не преувеличиваем. Термин "язык" безо всяких оговорок, как бы для простоты, очень часто используют и в смысле языковой сис­темы, и в смысле речевой деятельности, и в значении языковой дея­тельности, и для обозначения результатов речи, причем этот термин используется как в отношении естественной человеческой коммуни­кации, так и в отношении коммуникации животных или искусственных вспомогательных коммуникативных систем. При этом строгое разме­жевание данных понятий считается чуть ли не дурным тоном и огруб­лением, упрощением тонкой и многообразной материи языка. Такой подход к лингвистике, ставший модным в последнее время в так на­зываемых "постмодернистских" течениях, представляется нам суще­ственным отступлением от того уровня научности, которого достигла лингвистика во время расцвета структурализма, особенно в его праж­ской разновидности.

Разногласия (не в смысле конфронтации, но в смысле разноголо­сицы)  в  вопросе  онтологического  статуса  объекта  исследования   и

гносеологических основ его изучения, как правило, начинаются уже с вопроса о том, что же должны исследовать лингвисты: письмена, зву­ки, тексты, значения, поведение, действия и отдельные поступки лю­дей, их психическое или физиологическое состояние, абстрактные идеи или конкретные предметы и наблюдаемые ситуации и т.п. Даже определившись в этом отношении, исследователь еще на закрыл для себя вопрос о методологических основаниях своего исследования. Следует еще ответить на вопрос: а что есть данный объект исследо­вания, где и как он есть, почему и зачем он есть, как мы можем знать, что он есть и почему мы можем быть в этом уверены, каким образом мы сумели обнаружить его и каким образом мы можем что-либо о нем узнавать.

Таким образом, первый серьезный критерий лингвистической ме­тодологии - онтологический - должен касаться центральной проблемы всякого лингвистического исследования: что есть объект исследова­ния лингвистики и каковы его главные характеристики. Однако само по себе представление об объекте исследования не порождает науч­ную теорию и не образует направления в лингвистике. Для этого не­обходимо еще осознание гносеологических принципов изучения дан­ного объекта. Мало знать объект своего исследования. Для лингвис­тики как гуманитарной дисциплины проблема гносеологического кри­терия является не менее значимой, чем проблема онтологии объекта. Лингвист должен четко отдавать себе отчет в том, что представляют из себя все его познавательные шаги относительно объекта и как следует интерпретировать все наличные и возможные результаты его исследовательской деятельности. Прежде всего он должен понимать сущность связи между объектом его исследования и собственной гно­сеологической позицией, а также осознавать прямую зависимость между этой позицией и возможными последствиями его исследова­ния. Наконец, третьей составляющей методологической специфики любой теории является позиция ученого касательно характера и мес­та тех или иных научных методов и исследовательских приемов, ко-

торыми он пользуется в ходе исследования. Методика исследования в значительной степени может испытывать на себе влияние онтоло­гической или гносеологической позиции, но может быть и свободной от них, особенно тогда, когда эти позиции четко не осознаются лин­гвистом или являются смешанными в типологическом отношении.

Последовательно отстаивая позиции апостериорного ментализма, мы полагаем, что по своему объекту лингвистика представляет собой весьма своеобразную отрасль знаний как со стороны онтологии ее объекта, так и со стороны познания этого объекта. Прежде всего, ее объект является одновременно продуктом психической деятельности конкретного индивида и межличностной коммуникации множества представителей некоторого социума, а, значит, он в равной степени естественен и искусственен. Несомненно, языковая способность -продукт человеческой деятельности, но это продукт не всегда или всегда не сознательной деятельности. Даже столь крайние формы сознательного лингвистического конвенционализма, как искусствен­ные языки, отличительными чертами которых являются такие рацио­нальные характеристики, как обратимость структуры и однозначность единиц, в случае их социализации и последующей психологизации претерпевают изменения и постепенно приобретают черты всякого естественного языка, как то: полифункциональность единиц, истори­ческая изменчивость, динамичность связей и отношений единиц в системе и функциональная гибкость в их использовании. Именно этот аспект имел в виду Ф. де Соссюр, когда описывал язык в качестве самонастраивающейся системы. Сам по себе процесс самонастраи­вания системы ни в коей мере не означает ее статичности. С одной стороны, будучи естественным коммуникативным средством, язык подчинен психологическим законам развития человеческого организ­ма (и в этом смысле не терпит вмешательства факторов, являющихся несвойственными его внутренней организации), но, с другой стороны, будучи продуктом межличностной коммуникации и предметной дея­тельности, язык постоянно приспосабливается к их нуждам, изменя-

ясь формально и содержательно. Таким образом лингвист имеет дело с постоянно изменяющимся и, вместе с тем, с постоянно целостным объектом.

Еще одна специфическая онтологическая черта объекта лингвис­тики - это его одновременная единичность и множественность. Нет двух людей, обладающих идентичной языковой способностью, иден­тичными языковыми возможностями и идентичным речевым опытом. Нет человека, чьи языковая компетенция и интуиция оставались бы неизменными на протяжении сколько-нибудь продолжительного вре­менного отрезка. Тем не менее, ни у кого не возникает малейшего сомнения в том, что его язык - это именно его язык (и вчера, и сего­дня), что эти два человека говорят на одном и том же диалекте или языке, что все люди говорят на языке (не важно, на какой из его ти­пологических или этнических разновидностей именно). Исследуя язык, лингвист должен постоянно учитывать то, что исследует свой объект одновременно как нечто индивидуальное и   нечто социальное.

Язык, как известно, по отношению к лингвистике является одно­временно и объектом, и средством исследования. "Слово есть фило­софия факта, - писал Лев Выготский, - оно может быть его мифологи­ей и его научной теорией" (Выготский, 1982,I:365-366). Это делает любые попытки лингвиста хоть как-то объективировать свою деятель­ность тщетными, если, конечно, под "объективацией" понимать поиск некоторой объективной, независимой от исследователя истины.

Эта проблема имплицирована в науках, исследующих чувственно наблюдаемые объекты (вроде естественных наук) или в науках, изу­чающих высококонвенциональные смысловые объекты (вроде матема­тики). Так, если естествовед или математик ошибутся, ошибочность их методик и подходов видна практически сразу. Смысловой режим отно­сительно их объектов задан либо естественным развитием человече­ского сознания (т.н. "здравым смыслом"), либо теоретической конвенци­ей исследователей. Практически нельзя встретить естествоведа, кото­рый бы усомнился в том, действительно ли то, что он исследует, явля-

ется "Солнцем", "ветром", "камнем", "растением", "человеком", "живот­ным", "светом", "температурой" и т.д. не в смысле их названий (в этом случае легко и охотно вводятся условные символы), а в смысле их на­личия в качестве таковых. Уилфрид Селларс, один из наиболее функ­ционально мыслящих рационалистов об этом написал так: "Структура здравого смысла совершенно ложна, то есть такие вещи как физические объекты и процессы структуры здравого смысла, реально не существу­ют", но тут же объясняет, что "конечно это не означает, что не сущест­вует столов или слонов. Данное утверждение нужно понимать в том смысле, что столы и слоны реально не существуют так, как они пред­ставляются здравым смыслом..." (Селларс,1978:376). Точно так же ни один математик не сомневается в том, что существуют числа, матема­тические действия, что "2" есть продукт прибавления "1" к "1" или вычи­тания "1" из "3". Иное дело гуманитарий. Нельзя себе представить, на­пример, языковеда (если не брать во внимание дилетантов, ориенти­рующихся на школьные грамматики), который бы однозначно соглашал­ся с тем или иным высказыванием другого языковеда без учета методо­логической позиции последнего.

В лингвистике метод, подход играет едва ли не доминирующую роль. Подход в лингвистике определяет не только характер и средст­ва исследования, но и самое объект. "Оказывается, что факты, добы­тые при помощи разных познавательных принципов, суть именно разные факты" (Выготский,1982,I:359) [выделение наше - О.Л.]. Зная, на каких позициях стоит исследователь, в принципе, можно спрогнозировать результаты его исследований. Вместе с тем, не зная методологических основ той или иной теории, практически невозмож­но сколько-нибудь верно интерпретировать содержащиеся в ней по­ложения. Это предопределяется именно специфическим характером объекта лингвистики. Истинность или ложность научных представле­ний в лингвистике целиком зависит от системы координат, заданной тем или иным методом или подходом. Поэтому единственное требо­вание, которое можно выдвинуть к лингвистической теории любой ме-

10

тодологической ориентации, - это непротиворечивость положений в пределах заданных теорией критериев.

Естественно, данное положение может оказаться губительным для всяческой возможной критики, поскольку всякая теория верна уже сама по себе, если она внутренне непротиворечива. Однако это не так. Для языкознания очень сложно выстроить абсолютно конвенцио­нальную систему координат, которая бы никак не соприкасалась с предметно-коммуникативной деятельностью, т.е. была бы абсолютно спекулятивной. В этом смысле лингвистика напоминает любую есте­ствоведческую дисциплину. В крайнем случае, об объекте можно су­дить по внешнезвуковым сигналам и поведенческим реакциям испы­туемых (что зачастую и принимается за лингвистическое исследова­ние). И все же, указанные феномены, хотя и не являются собственно лингвистическими объектами, могут и должны учитываться как факто­ры, объективизирующие исследование. Та или иная лингвистическая теория может быть верифицирована (или, скорее, фальсифицирова­на) не только со стороны собственной внутренней непротиворечиво­сти, но и со стороны предметно-коммуникативных результатов ее применения. Нельзя не согласиться со Стефаном Тулмином, что "изу­чение отдельного концептуального выбора в науке на его историче­ском и общекультурном фоне не оправдывает автоматически ни само­го этого выбора, ни критериев, которыми он детерминирован. Однако такой анализ дает нам возможность увидеть все богатство рассужде­ний, которые привели к соответствующему решению, и его следствия, как ожидаемые, так и неожиданные" (Тулмин,1978:189).

Важным гносеологическим фактором лингвистического исследо­вания является личность самого исследователя. Знание языка, язы­ковая компетенция и языковая интуиция (именуемая иногда "языко­вым чутьем") в значительной степени предопределяют и методику лингвистического анализа, и научную картину языка, создаваемую лингвистом в своих работах. Польский лингвист Иренеуш Бобровский на одной конференции обосновал блестящую и очень простую мысль

11

о том, что, несмотря на источник базы лингвистических данных, дек­ларируемый лингвистом в качестве основного или единственного, та­ковым является всегда только его собственная языковая компетенция и интуиция. Лингвист не в силах обнаружить в речи окружающих то, что не является частью его собственной индивидуальной языковой способности. Вилем Матезиус в заключение статьи "Функциональная лингвистика" заметил, что "Не может быть лингвистом нового типа тот, кто не наделен тонким чутьем языковых ценностей" (Mathesius,1982:38).

Значит ли то, что единственным источником базы данных являет­ся психика самого исследователя, необходимость использования ис­ключительно интроспективных методов познания? Отнюдь. Каждый психолог знает, что сознательная и целенаправленная интроспекция практически никогда не ведет к удовлетворительным результатам. Менее всего человек способен сознательно объективно охарактери­зовать собственные действия, поступки, знания, в том числе и лин­гвистические. В этом состоит еще один парадокс лингвистики. Лин­гвистическое исследование по своему направлению может быть толь­ко интенциональным, направленным вовне, на чужую языковую дея­тельность. Но по своей сущностной характеристике оно всегда ин­троспективно. Иными словами, исследуя других, мы исследуем в пер­вую очередь себя. Но исследовать себя непосредственно, без опо­средующего звена в виде партнера по коммуникации невозможно.

Константная актуальность методологической проблематики за­ключается в том, что, как и всякий другой теоретический или научно-практический вопрос, вопрос о принципах и критериях исследования также методологически детерминирован. Это значит, что отвечать на этот вопрос приходится также с определенных методологических по­зиций. А значит, не только теоретические положения или практиче­ские результаты, но и самое видение общего положения дел в лин­гвистике в конечном счете полностью зависит от методологической позиции  автора.  Именно  поэтому смена  методологии  исследования

12

влечет за собой не просто смену способа лингвофилософской реф­лексии или смену методического инструментария, но и смену самого видения картины науки и ее объекта.

В современной литературе по данному вопросу существует очень широкий спектр мнений. Отстаивая функциональное понимание мето­дологии лингвистики, мы вынуждены отметить причины неприятия существующих точек зрения на само понятие методологии и на те ме­тодологические классификации, которые предпринимаются как сами­ми лингвистами, так и философами языка. Все существующие мнения относительно сущности методологического подхода или течения в лингвистике можно разделить на идеологические, теоретические, дисциплинарные, диахронические, этнические и собственно эписте­мологические.

Идеологическое понимание методологии досталось современной постсоветской лингвистике в наследство от тоталитарного прошлого и квалифицируется нами как наименее научное. Это практически всегда методологическая дихотомия: диалектико-материалистическая (един­ственно верная, плодотворная и перспективная) vs. буржуазная (ча­ще всего, идеалистическая, тупиковая, ошибочная) методология. По­добным пафосом проникнуты не только работы по методологии со­ветского периода (Е.Миллер, Г.Мартинович), но иногда и постсовет­ские исследования, например, коллективная монография "Методоло­гические основы новых направлений в мировом языкознании" (см.Основы,1992).

Очень часто понятие методологических основ лингвистического исследования подменяется понятием его теоретических основ. В этих случаях в ранг методологий возводятся отдельные теории. Так, в ра­ботах лингвистов можно встретить выражения о методологии лин­гвистической относительности, дескриптивной, бихевиористской ме­тодологии (Г.Яворская, Т.Харитонова - см.Основы, 1992), генератив­но-трансформационной, когнитивной (Петров, 1988) или суждения о специфических методологиях глоссематики,    структурализма, общей

13

теории систем (Ж.Пиаже, Э.Юдин), теории речевых актов, теории ре­чевой деятельности, теории коммуникации. Чаще всего теоретическая типология методологических подходов смешивает методологию с ме­тодикой, применяемой (часто ad hoc) для подтверждения той или иной теории. Так, методологические черты могут приписываться да­же отдельным методическим приемам или конструктам, таким как принцип достаточности, квантитативный анализ или дискурс, вве­дение которых в научный обиход квалифицируется как эпизод мето­дологического переворота (Паршин,1996). Отстаиваемая нами в дан­ной работе структурно-функциональная теория языковой деятельно­сти также ни в коем случае не должна смешиваться с функциональ­ной методологией, на основе которой она строится.

Более распространенной и разнообразной является дисципли­нарная типология методологии. В этом случае понятие методологии приписывается приоритетам, которым следует лингвист или целая школа в исследовании той или иной стороны объекта или аспектам, в которых осуществляется исследование. Так, можно услышать о био­логической, социологической (социолингвистической), психологиче­ской (психолингвистической), физиологической или логической мето­дологии лингвистики (А.Хайнц; см. Heinz,1978), системологической или динамической методологии (Э.Юдин), семасиологической или ономасиологической методологии (Даниленко,1993, Зубкова,1988), методологии (лингвистической философии) имени, предиката или эгоцентрических слов (Руденко,1993), отражающей приоритетность семантики, синтактики или прагматики (являющихся. как известно, всего лишь аспектами семиотики, выделенными еще Ч.Моррисом) в лингвистическом исследовании и под. Столь же дисциплинарным, а не методологическим, является противопоставление классического структурализма (и соссюровской семиологии) прагматическому или когнитивному функционализму (и пирсовско-моррисовской семиотике) (Т.Линник - см.Основы,1992), поскольку различие между ними не в способе и характере видения и понимания сущности объекта и теории

14

его познания, а в преимущественном интересе к системе языка (в первом случае) и преимущественном интересе к исследованию рече­вых актов (во втором). Даже в самых новых работах можно встретить противопоставление существующих направлений по методологиче­скому принципу формальности или функциональности (Ньюмей-ер,1996), который на деле оказывается либо разделением на лин­гвистику слушающего (семасиологи-ческую, описательную) и лингвис­тику говорящего (ономасиологи-ческую, объяснительную), где отда­ется предпочтение одной из сторон коммуникации - восприятию или порождению высказывания, либо разделением на лингвистику пре­имущественно семантическую и лингвистику преимущественно фор­мально-грамматическую, тяготеющие к исследованию той или иной стороны семиотической деятельности - плана выражения или плана содержания. Иногда методологическая типология может представ­ляться как междисциплинарное явление (напр., принципиальное про­тивопоставление методологии лингвистики и истории О.Ткаченко -см.Основы, 1992). Смешивание методологии и дисциплины может проявляться также и в требованиях квалифицировать некоторую об­ласть познания в качестве науки только в случае наличия единой об­щедисциплинарной методологии (Цв.Тодоров). В этом вопросе мы разделяем мнение Р.Фрумкиной (Фрумкина,1996) о правомочности и необходимости наличия множества методологических подходов в пределах одной и той же гуманитарной дисциплины, в частности, лин­гвистики.

Очень распространенным видом методологической типологии яв­ляется также диахроническое понимание методологии, восходящее к куновскому принципу сменяющих друг друга во времени научных па­радигм. Такое понимание наиболее свойственно феноменологически (реалистически) ориентированным лингвистам и философам языка, поскольку предвидит наличие на каждом этапе развития науки единой и единственной парадигмы. Различия в подобных трактовках касают­ся, как правило, только количества парадигм, а отсюда - и способа

15

перехода от одной к другой. Если таких парадигм всего две, то их смена представляет собой колебания маятника или восхождение по гегелевской триаде (П.Паршин), если их три, то они сменяют друг друга по кругу (Д.Руденко), если их бесконечное множество, то они следуют друг за другом чередой (Т.Кун).

Иногда можно встретить анализ методологических подходов, ти-пологизированный по этническому или этнополитическому принципу (американский структурализм, английский эмпиризм, французский функционализм, советская лингвистика) (С.Магала, А.Хайнц, Лингвис­тический энциклопедический словарь) или близкому к нему теорети­ко-географическому принципу однозначной привязки методологии к той или иной школе (методология Казанской, Лондонской, Женевской, Львовско-Варшавской школ, Пражского, Копенгагенского, Венского кружков и под.), хотя почти всегда в подобные школы входят ученые различной методологической ориентации.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

В данной работе представлена собственно эпистемологическая функциональная, плюралистично-системная версия сосуществования парадигм, предполагающая наличие в современной лингвистике, с одной стороны, стольких методологических подходов, сколько суще­ствует самостоятельно мыслящих лингвистов, а с другой, - наличие четырех глобальных методологических направлений, постепенно сложившихся в ходе исторического развития лингвистики вследствие самоограничения и сближения индивидуальных методологий на осно­ве принципиальных онтологических и гносеологических постулатов о сущности объекта лингвистики. По нашей гипотезе, методологические подходы не сменяют друг друга, но, однажды возникнув (оФормив-шись), сосуществуют, трансформируясь и реализуясь в различных теориях и школах. Поэтому, в отличие от перечисленных выше вер­сий,  наш  подход  предполагает одновременное  наличие  нескольких

16

возможных методологических решений сходных лингвистических про­блем, которые могут быть конвертированы в другую методологию только с учетом их типологических различий. В силу своего антропо­центрического характера функциональная методология не может вы­двигать претензии на роль единственно возможной методологии. Применительно к лингвистике плюрализм функциональной методоло­гии основывается именно на идее синхронного сосуществования не­скольких методологий, предлагающих параллельные пути развития лингвистики в будущем столетии. Отсюда первая проблема, состав­ляющая одну из двух задач данной работы - проблема определения сущности лингвистической методологии в свете функционализма как методологического направления. Несмотря на кажущуюся несводи­мость лингвистических исследований, исповедующих различные взгляды на то, что следует понимать под термином "язык", мы попы­тались ввести в одну парадигму лингвистические школы и направле­ния на основе целого ряда критериев онтологического, гносеологиче­ского и методического характера.

Нерешенность методологической проблемы в лингвистике делает любое методологическое исследование константно актуальным. Ак­туальность нашей работы кроме этого состоит также в том, что с выходом постсоветской лингвистики из узких рамок марксистско-ленинской идеологии, у лингвистов все чаще проявляется заведомо отрицательное отношение к самому понятию методологии исследова­ния, но говоря о том, чтобы активно разрабатывать и культивировать этот аспект научной деятельности. Об актуальности и, что более важно, нерешенности методологической проблематики, касающейся современного состояния лингвистических и лингвофилософских поис­ков, свидетельствует повсеместное проведение итоговых научных со­браний, симпозиумов и конференций, посвященных принципиальным методологическим вопросам лингвистики конца ХХ века. С одной сто­роны, причина этому чисто мифологическая - магия числа (вступле­ние в новое тысячелетие), но с другой, - назревшая к концу ХХ века

17

необходимость качественного обновления научного мышления, свя­занная с крушением глобального идеологического противостояния и переходом многих стран к созданию общества открытого типа. В этом смысле нам представляется, что функциональная методология, вызревшая в гуманистических и плюралистичных по своей сущности концепциях И.Канта, В.Джемса, К.Поппера и других философов, и не получившая своего полноценного воплощения в гуманитарных науках (в т.ч. и в лингвистике) вследствие чрезмерной увлеченности идеями реализма (феноменологией, марксизмом, томизмом, религиозным эк­зистенциализмом, оккультизмом), эмпирического позитивизма (бихе­виоризмом, вульгарным материализмом, натурализмом) или рациона­лизма (логицизмом, сциентизмом, солипсизмом), на общем фоне "бесчеловечности современной лингвистической парадигмы" (Карау­лов,1986) заслуживает того, чтобы стать одной из равноправных ос­нов для теоретических поисков в лингвистике ХХI века.

Основной мыслью, которую нам хотелось бы подчеркнуть, прежде чем приступать к подробному анализу методологических подходов в лингвистике, является то, что в силу изложенной специфики челове­ческой языковой деятельности в языкознании невозможно построение какой-либо стройной теории без последовательного решения методо­логических проблем и, в первую очередь, без тщательной синхрони­зации всех трех составляющих методологии: онтологии объекта, гно­сеологии исследования и методики исследовательских приемов. Со­вмещение всех трех позиций представляет один из существенных моментов новизны данного исследования. Принципиально новым яв-ляется также представление тетрихотомической (четырехкомпонент-ной оппозитивной) модели современной лингвистической методоло­гии и обоснование функционализма как целостного методологическо­го направления, принципиально противостоящего позитивизму (эмпи­ризму), рационализму (солипсизму) и феноменологии.

Второй задачей данной работы наряду с анализом существую­щих   методологических подходов к исследованию языка и обоснова-

18

нием на их фоне основ функциональной методологии лингвистики яв­ляется изучение возможности последовательного применения осно­ваний функциональной методологии к исследованию конкретных ас­пектов языковой деятельности славянского этнокультурного типа.

В данной работе мы не ставим перед собой задачи охватить все вопросы и проблемы современной лингвистики и, тем более, дать единственно верные ответы на подобные вопросы. Это и невозможно, так как сам по себе язык (как некая "вещь-в-себе") непознаваем ни эмпирическими описательными методами, ни трансцендентальными спекуляциями. Познавать можно лишь язык как конкретное явление, т.е. функцию человеческой деятельности. Именно языковую деятель­ность, понятую как коммуникативно-экспрессивное отношение между предметно-коммуникативной и психомыслительной деятельностью человека, мы представляем в качестве основного объекта лингвисти­ки. Гораздо более важной нам представляется задача полноценного обоснования самой постановки лингвистических вопросов с последо­вательных позиций функциональной методологии. Отсюда - принци­пиальное переосмысление сущности объекта лингвистического ис­следования - языковой деятельности, совершенно новая трактовка структуры языка, речи и речевой деятельности, сущности языкового и речевого знаков, их структурной организации и функционального со­отношения.

Практическая значимость работы сорстоит в том, что в работе предлагаются пути решения многих противоречивых моментов как в теоретических лингвистических исследованиях, так и в преподавании славянских языков. Результаты исследования могут быть применены как в разработке конкретнонаучных аспектов современной лингвисти­ки, так и в практике вузовского преподавания для разработки методо­логически последовательных учебных курсов.

Структура работы непосредственно отражает поставленные зада­чи В первом разделе предлагается обоснование основ функциональ-

19

ной методологии на фоне принципиально отличных от нее методоло­гических подходов, что предполагает ответ на следующие вопросы:

-    чем принципиально отличается функциональная методология лин­
гвистики от других существующих (существовавших) подходов;

-    что является объектом лингвистики в функциональной методологии;

-    каковы онтические свойства, структура и способ существования, ге­
незис и функционирование этого объекта;

-    как следует изучать этот объект, какие приемы и методы следует
признать наиболее адекватными функциональному пониманию объек­
та и его изучению,

а во втором - на основе выдвинутых постулатов - излагается соб­ственно авторская версия функциональной теории языковой деятельно­сти как психосемиотической функции активного социализированного ин­дивида, что, в свою очередь, предполагает функционально-методологическое обоснование ответов на вопросы:

- что есть языковая деятельность, каковы ее составные и каково их
структурное соотношение друг с другом, каковы их характеристики;

-   каковы единицы составных языковой деятельности и каковы харак­
теристики и свойства этих единиц;

- какова структура единиц языковой деятельности.

Вся дополнительная информация, включая историко-философские экс­курсы, обоснования частных вопросов функциональной методологии, схе­мы, таблицы и рисунки вынесены в отдельные "Приложения".

На защиту выносятся следующие положения:

-   функционализм представляет собой целостное методологическое направ­
ление,  отличающееся  собственной  онтологической  концепцией  объекта,
собственными гносеологическими принципами его исследования и собст­
венной спецификой проведения линвистического анализа;

-   в современной лингвистике полноценно развились четыре противостоя­
щих методологических направления - позитивизм, рационализм, феномено­
логия и функционализм;